Новеллы 2021 года по оскорблению. Как относиться к «иной противоречащей общепринятым нормам морали и нравственности форме»?

 

В январе 2021 года вступили в силу поправки в ряд российских кодексов. В частности, изменились критерии квалификации таких правонарушений, как оскорбления. Под «критериями квалификации» я подразумеваю признаки, по которым оскорбление можно отграничить от других составов. Для эксперта же важны, конечно, лингвистические признаки этого явления, перечень которых теперь расширен почти до бесконечности…

Если конкретнее,  Федеральным законом от 30 декабря 2020 г. № 513-ФЗ в статью 5.61 КоАП введено положение, предписывающее рассматривать как оскорбление «унижение чести и достоинства, выраженное не только в неприличной, но и в иной противоречащей общепринятым нормам морали и нравственности форме». Изменения действуют с 15 января 2021 года.

Кстати говоря, тем же законом в КоАП внесена и статья 5.61.1 об ответственности юрлиц за клевету, то есть распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию. Но это уже другая история, которой я не буду касаться здесь и сейчас.

Разумеется, в связи с указанными поправками эксперты-лингвисты оказались в крайне неудобном положении. Вроде бы только-только определились с тем, что считать неприличной формой, в 2016 году вышла методика от Минюста, которая, на мой взгляд, очень удачно сужала круг лексем и смыслов, которые лингвист может расценивать как имеющие признаки унизительной оценки личности и неприличной формы. И вот опять…

Я выступаю за то, чтобы понятие оскорбления было максимально конкретизировано в правовом поле. Даже действовавшая ранее норма сугубо о неприличной форме виделась мне чересчур расплывчатой, поскольку во многом оставляла определение границ неприличности на откуп конкретному эксперту. Именно поэтому я всегда поддерживала точку зрения профессора Воронежского государственного университета Иосифа Абрамовича Стернина о том, что к неприличным следует относить узкий (по меркам русского тезауруса) пласт матерных слов. Кроме того, в работе я пользовалась основанной на этой точке зрения упомянутой методикой Минюста (авторы Изотова, Кузнецов, Плотникова), относящей к неприличным матерные слова, а также лексику «материально-телесного низа», говоря словами М.М. Бахтина.

По той же причине – требования максимальной конкретизации – я не разделаю точку зрения многих коллег о том, что в русском языке имеется особый лексический пласт – инвективная лексика. Мне всегда представлялось, что инвективность – это функция того или иного слова в конкретной коммуникативной ситуации. То есть в зависимости от контекста одно и то же слово может быть или не быть инвективным.

Однако теперь всё изменилось. То есть не в том смысле, что я перестала считать инвективность изменчивым функциональны статусом. А в том смысле, что формулировка «и в иной противоречащей общепринятым нормам морали и нравственности форме», на мой взгляд, требует от лингвистов-экспертов объединить существовавшие ранее конфликтующие подходы. Запросы на экспертизы поступают, вопросы перед экспертами ставятся, и проводить исследования для нужд судопроизводства как-то нужно.

Я вижу только один выход (хотя он мне категорически не нравится как раз в силу размытости границ и отсутствия конкретики): к трактовке неприличной формы, описанной в методическом пособии Изотовой, О.В. Кузнецова и А.М. Плотниковой (Судебная лингвистическая экспертиза по делам об оскорблении/ Т.М. Изотова, О.В. Кузнецов, А.М. Плотникова. — Москва : ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России, 2016), добавить трактовку «иной формы, противоречащей нормам морали и нравственности» на основе довольно старой классификации инвективной лексики из 8 разрядов. Старой, но как нельзя более подходящей к этому случаю.

Эта классификация была разработана ещё в конце 1990-х годов экспертами Гильдии лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам (ГЛЭДИС) и первоначально приводилась в малоизвестной сегодня книге «Понятие чести, достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах права и средств массовой информации» (М.: Фонд защиты гласности, 1997), а позднее была перепечатана в знаменитом сборнике «Цена слова», а также в фундаментальной книге Е.Р. Россинской и Е.И. Галяшиной «Настольная книга судьи: судебная экспертиза».

Напомню, что классификация включает следующие разряды:

  1. Слова и выражения, с самого начала обозначающие антиобщественную, социально осуждаемую деятельность: бандит, жулик, мошенник (в книге «Настольная книга судьи» в этот раздел в качестве примеров добавлено и слово «проститутка»).
  2. Слова с ярко выраженной негативной окраской, составляющей основной смысл их употребления: двурушник, расист, враг народа (в книге «Настольная книга судьи» в этот раздел в качестве примеров добавлены и слова «предатель», «пиночет»).
  3. Названия профессий, употребляемые в переносном значении: палач, мясник.
  4. Зоосемантические метафоры, отсылающие к названиям животных: кобель, кобыла, свинья.
  5. Глаголы с «осуждающей» семантикой или даже с прямой негативной оценкой: украсть, хапнуть.
  6. Слова, содержащие в своем значении негативную, причем весьма экспрессивную оценку чьей-либо личности: гадина (в книге «Настольная книга судьи» в этот раздел в качестве примеров добавлены и слова «негодяй», «мерзавец», «хам»).
  7. Эвфемизмы для слов 1-го разряда, сохраняющие их оценочный (резко негативный) характер: женщина лёгкого поведения, путана, интердевочка.
  8. Окказиональные (специально создаваемые) каламбурные образования, направленные на унижение или оскорбление адресата: коммуняки, дерьмократы, прихватизация.

В книге «Настольная книга судьи» добавлены ещё два разряда:

  1. Нецензурные слова в качестве характеристики лица.
  2. Сравнения с одиозными историческими и литературными персонажами: Пиночет, Гитлер и т.д.

Таким образом, получаем 10 разрядов инвективной лексики. Именно эти разряды я предлагаю использовать и сама уже использовала в экспертизах по делам об оскорблении, когда стоит задача установить наличие «иной противоречащей общепринятым нормам морали и нравственности формы». Во всяком случае, до тех пор, пока не появится новая крупная методика, учитывающая законодательные новеллы 2021 года по оскорблению.

Спасибо за внимание! Если у вас, уважаемые коллеги, есть что сказать по поводу написанного, буду рада обсудить тему в комментариях.

С уважением,

Анастасия Акинина, автор блога «ЛингЭксперт», независимый эксперт-лингвист, член ГЛЭДИС, член Союза журналистов России, редактор раздела «Филология» на Яндекс.Кью.

Print Friendly, PDF & Email
0

Один коментарий

  1. Я категорически несогласен с этими новыми группами слов,подгоняемых под «оскорбление». Поймите, сограждане, моё суждение:если в какой-то стране режим-именно авторитарный,то в общении и не может быть высокой морали и глубокой нравственности. Тогда уничтожение прав граждан сравнимо с жестокостью «палачей», которые жестоко расправлялись с ,например, невинными христианами. Когда я слышу слово «палач» в медиапространстве какого-то государства, я реально осознаю, что в этом государстве,наверное, есть политики, которые «душат» базовые или иные права своих же сограждан. Слово «палач» ,употребленное в переносном значении ,все же может соответствовать какому-то пороку какого-то реального человека….

    0

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *