Нецензурные слова: новое нормативное понимание и лингвистическая экспертиза по делам об оскорблении
В судебной лингвистике традиционно особое место в её методологии занимает анализ речевой агрессии и определение границ допустимого речевого поведения в публичной сфере.
Почему особое? Да потому, что именно в этой сфере ломается больше всего копий. До сих пор, несмотря на обширную судебную практику, многочисленные научные статьи и вышедшую почти 10 лет назад методичку Минюста «Судебная лингвистическая экспертиза по делам об оскорблении» унифицированного подхода к этой теме нет. Среди клиентов по-прежнему (говорю из личного опыта общения) бытует мнение, что оскорбление – это те сведения, которые лично данного конкретного клиента оскорбляют. А ведь оскорблять в такой трактовке может вообще всё что угодно, и бывает весьма трудно объяснить, что смещение трактовки понятия «оскорбление» в сферу личных обид – путь с точки зрения правосудия неконструктивный.
Экспертная практика определения неприличной формы выражения имеет длительную историю развития. Первоначально оценка неприличности носила преимущественно субъективный характер, основываясь на общепризнанных моральных нормах общества.
Дело в том, что лингвисты во всех спорных и не очень ситуациях привыкли апеллировать к словарям (и это разумно). Толковые словари фиксируют, что в современном русском языке понятие приличия тесно связано с системой общественных норм и правил поведения. Это фундаментальное понятие охватывает широкий спектр социальных регуляторов, включая такие важные аспекты, как вежливость, этикет и манеры. Все эти категории объединены общей целью — установлением и поддержанием определённых стандартов поведения в социуме.
Приличное поведение можно определить как совокупность действий и высказываний, соответствующих принятым в обществе нормам общения и взаимодействия. Это своего рода кодекс негласных правил, регулирующих межличностные отношения и определяющих границы допустимого в различных коммуникативных ситуациях.
Противоположное понятие — неприличное — представляет собой нарушение установленных общественных норм и правил коммуникации. Это может проявляться как в вербальной форме (неприемлемые выражения, оскорбительные высказывания), так и в невербальной (неуместные жесты, мимика, поведение). Строго говоря, если отталкиваться от словарных трактовок, неприличным является то, что максимально не соответствует поведенческой норме и правилам вежливости.
С развитием правовой системы возникла необходимость в более чётком определении критериев неприличной формы. Постепенно сформировалась методологическая база судебной лингвистической экспертизы, предполагающая лингвистический анализ текста, контекстуальную оценку высказывания, учёт социально-культурного контекста употребления выражения, а иногда даже историческую перспективу словоупотребления.
В начале 2000-х годов в теории лингвистической экспертизы существовало два основных подхода к пониманию неприличной формы выражения. Первый подход сводил понятие неприличности исключительно к нецензурной лексике, что нашло отражение, например, в работах Иосифа Абрамовича Стернина. Второй подход, напротив, значительно расширял границы неприличной формы, отождествляя её с понятием инвективности.
Важным этапом в развитии экспертного подхода стала разработка классификации инвективной лексики, предложенная профессиональным сообществом лингвистов-экспертов. Значительный вклад в создание этой классификации внесли специалисты Гильдии лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам (ГЛЭДИС) и Сибирской ассоциации лингвистов-экспертов.
Первоначально классификация была опубликована в издании «Понятие чести, достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах права и средств массовой информации» (1997). Впоследствии она получила широкое распространение благодаря публикациям в сборнике «Цена слова» и фундаментальном труде Е. Р. Россинской и Е. И. Галяшиной «Настольная книга судьи: судебная экспертиза».
Предложенная классификация включала 10 категорий инвективной лексики, способной в определённых контекстах носить оскорбительный характер. К ним относились:
- слова, обозначающие антиобщественную деятельность (бандит, жулик);
- выражения с ярко выраженной негативной окраской (двурушник, расист);
- названия профессий в переносном значении (палач, мясник);
- зоосемантические метафоры (кобель, свинья);
- глаголы с негативной оценкой (украсть, хапнуть);
- слова с экспрессивной негативной оценкой личности (гадина, негодяй);
- эвфемизмы для слов первого разряда;
- окказиональные каламбурные образования (коммуняки, прихватизация);
- нецензурная лексика;
- сравнения с одиозными историческими персонажами.
Эта классификация активно применялась экспертами с начала 2000-х примерно до середины 2010-х годов. Некоторыми применяется и сейчас, и в таких работах в качестве методической базы обязательно будут указаны ссылки на книги ГЛЭДИС. Однако в более поздних работах, например в учебном пособии Е. И. Галяшиной «Судебная лингвистическая экспертиза» (2021), данный подход уже не используется. Автор сосредотачивается на том, что неприличная форма связана с употреблением грубой, бранной, вульгарной и обсценной лексики, то есть в целом склоняется к концепции Минюста.
Что же произошло в середине 2010-х? В 2016 году вышла базовая методичка Минюста — «Судебная лингвистическая экспертиза по делам об оскорблении» Т.В. Изотовой, О.В. Кузнецова и А.М. Плотниковой, в которой понятие неприличной формы получило новое чёткое осмысление. Согласно этой методике, обсценная лексика подразделяется на два основных слоя: матизмы (матерная лексика) и вульгаризмы (пограничная лексика). При этом вульгарная лексика характеризуется национально-специфическим характером, особенно в русском языке, где к вульгаризмам относятся слова, связанные с телесной тематикой и сферой естественных физиологических процессов.
Важно отметить, что методологическая база, представленная в пособии РФЦСЭ, во многом опирается на ранние разработки экспертов ГЛЭДИС и Е. И. Галяшиной, особенно в части классификации слов и выражений, реализующих значения унизительной оценки личности.
Как же эксперты Минюста предлагают определять неприличную форму? Прежде всего через словарные пометы. Методика строго ограничивает круг значимых помет только пометами неценз. («нецензурное»), обсц. («обсценное»), табу для матизмов, неприл. («неприличное»), вульг. («вульгарное»), вульг.-прост. («вульгарно-просторечное») для вульгаризмов, а также строго требует учитывать в качестве критериев соответствия диагностичскому комплексу «неприличная форма высказывания» наличие слова/выражения в академических словарях русского языка из конкретного перечня и тематическую отнесённость языковой единицы к сексуальной либо экскреторной лексике.
В принципе, этого подхода ранее вполне хватало. Но в последнее десятилетие в российском обществе явно наблюдается тенденция к избеганию дискомфортной коммуникации, болезненная реакция на трансляцию негатива. Возможно, это вызвано перенасыщением повседневного общения ненормативной лексикой и повышением общей фоновой агрессивности ввиду проникновения социальных сетей во все сферы жизни.
Вероятно, под влиянием этой тенденции новейший «Толковый словарь государственного языка Российской Федерации», который ввиду Распоряжения Правительства РФ от 30 апреля 2025 года № 1102-р отныне считается нормативным, зафиксировал следующее определение слова «нецензурный» (том 1, с. 388):
«НЕЦЕНЗУРНЫЙ -ая, -ое; -рен, -рна, -рно. Неприличный, непристойный, оскорбительный; матерный ( ) Нецензурная брань. Нецензурный анекдот. Нецензурная песня. ▪ Для обеспечения соблюдения запрета, установленного п. 6 ст. 1 Федерального закона «О государственном языке Российской Федерации» от 01.06.2005 №53-ФЗ под нецензурной бранью следует понимать использование слов, образованных от следующих корней:
- -бзд- (бзд…ть и производные)
- — бл…- и производные
- — ёб-/-еб- и производные
- -елд-
- -г…вн-
- -ж..п-
- -м…нд(а)
- -муд-
- -перд-
- -п..зд-
- -сра-
- -(с)са-
- — х..е-/ -х..й-/-х..я-
- -шлюх/ш-.
Для сравнения: ранее в традиционной концепции к нецензурным относились всего 5 слов – тех самых, которые отмечал таковыми ещё И.А. Стернин в своих работах (п…да, м…да, х…й, еб…ть, бл…дь). Соответственно, этот новый список из 14 позиций очень значительно расширяет объём понятия «неприличная форма», поскольку через списочную фиксацию «нецензурности» увеличивает количество слов, которые должны теперь пониматься как матизмы.
Несмотря на то, что Роскомнадзор не согласился с расширением списка нецензурных слов, включение этих корней в соответствующую статью нормативного толкового словаря русского языка существенно изменит практику экспертного анализа неприличной формы уже в ближайшие годы. Ведь для реализации официально провозглашённой Президентом РФ государственной политики в области русского языка эксперты должны будут обязательно ссылаться в заключениях именно на источники, установленные в качестве нормативных.
Безусловно, утверждение нового словаря государственного языка РФ знаменует собой качественный скачок в развитии методологии судебной лингвистики. Впервые на официальном уровне представлен исчерпывающий перечень корней, образующих нецензурную лексику. Ожидаю, что наряду с расширением объёма понятия «неприличная форма» это приведёт к неизбежной унификации экспертной практики по делам об оскорблении, даже при условии, что эксперты будут пользоваться разными методиками. Словарное толкование из нормативного источника будет обязывать к типовым экспертным решениям.
Вполне предсказуемо и общее снижение количества самих спорных ситуаций с привлечением экспертов-лингвистов к участию в делах об оскорблении, поскольку общедоступное унифицированное словарное толкование во многих случаях уже будет давать судьям ключи к самостоятельному разрешению ситуации без комментария эксперта.
